Нет на белом свете никого оптимистичнее накосячившего мужика. Причем накосячившего смачно так, со вкусом, с претензией на вселенский размах. В этом я сегодня убедилась. Искала информацию для статьи, бродила по женским форумам, задавала вопросы форумчанкам (иногда такие «раскопки» помогают неожиданно выудить из грязищи и говна яркий сияющий драгоценный камень).

Знаю, всем уже надоело, что в статьях авторы постоянно пишут «Вот была у меня подруга Света, у нее…» Мне тоже. Тем более, что подруги давно закончились, их «грязное белье» давно уже мной постирано и высушено на просторах интернета и страницах журналов-газет-пароходов (анонимно, конечно). Некоторые из них теперь со мной и словом обмолвиться не хотят, обиделись. Другие, не такие гордые, начали тщательно «фильтровать базар», как бывалые воры на допросе. Вот и пришлось мне податься на просторы любимой паутинки)))

Жанна (имя изменено, конечно) написала мне сама. Слово за слово, как всегда бывает, сцепились языками. Мне стало понятно, что ей хочется поговорить, но не с кем. Вернее, выговориться. Когда она решилась, я согласилась с тем, что на ее месте тоже не стала бы рассказывать такое даже лучшей подруге. Потому что есть то, что можно рассказать только совершенно чужому человеку, с которым судьба свела на пару часов в интернете, сохранив полную анонимность и облегчив душу.

Разрешение описать ее историю в статье Жанна дала без раздумий, сказала, что кто-то, может быть, научится на ее ошибках. Я в этом сомневаюсь…

Не буду начинать рассказ о жизни героини с ее зачатия. Все было как у всех: мама-папа-бабушки в наличии, детский сад-школа и далее, как положено. С будущим мужем познакомилась на свадьбе подруги. Ухаживания, провожания, смс-ки, кафешки и прочее. Влюбилась. Он нравился и ей, и родителям, и друзьям. Никакой драмы, даже обидно. Поженились. Оба работали, потом дети-погодки, она в декрете. Отправила в сад, вернулась на работу. Все, как у всех. Рутина, редкие ссоры, грипп всей семей, в гости к родителям на семейные застолья, раз в год на 10-14 дней В Египет, Турцию, Тунис, Дубай. Образцовая семья.

А потом подруга, пряча глаза, рассказала, что видела его с девушкой. Совсем юной, модельной внешности. Жанна, оглушенная новостью, прошла все стадии — от неверия подруге до обвинения себя во всем: она как раз только родила третьего ребенка, фигура безбожно оплыла, грудь приходилось поднимать с пола и запихивать в лифчик, на «нижнем этаже» все тоже было плачевно. К тому моменту, как муж вернулся с работы, она уже готова была просить у него прощения за то, что ему пришлось заводить любовницу.

Открыла рот и будто подавилась той чушью, которую хотела сказать. Прокашлялась. Спокойно сказала неверному супругу, что все знает. По классике жанра полились заверения, что ничего не было, та девушка ничего не значит, а у нас дети, ипотека и кризис, который мы переживем и, держась за руки, уйдем в закат, став сильнее, чем прежде.

—  Тогда давай купим твоей поблядушке шоколадку. — предложила Жанна. — Она же так нам помогла.

Не привыкший к сарказму муж замолчал.

Жанна говорит, что семейная психотерапия, на которую уходило почти столько же денег, сколько и на ежемесячный взнос за ипотеку, помогла только в одном — постоянное «пережевывание» измены мужа и ее обстоятельств почти убрало боль. Схожий эффект бывает, когда раз двадцать повторяешь одно и то же слово — оно будто утрачивает первоначальный смысл. Она смотрела на все словно со стороны, отупев и устав. На сеансах женщина больше не плакала и, когда муж в очередной раз попросил прощения, разрешила ему вернуться в семью.

И опять все было, как всегда и у всех. Супруг продолжал жить, как ни в чем ни бывало, первое время старался быть нежнее, но и это прошло. А Жанна кипела. Она говорит, что ее начало бесить в нем все — как он ходит, дышит, чавкает, портит воздух. Они начали скандалить. Ссоры вспыхивали на пустом месте, когда муж начинал нервничать, раздражаться, она чувствовала странное болезненное удовлетворения. Сейчас она понимает, что сильно страдала тогда из-за измены и тот факт, что ему хорошо, бесил ее до белого каления — это было  попросту несправедливо и она наказывала его, как могла.

И вот тут в обыденную жизненную историю с треугольником жена-муж-наивное отверстие на стороне (говорить тупая пизда вроде бы стало нынче неприлично) вмешалась более чем суровая реальность.

Перед операцией по удалению варикозных вен (еще один из приветов третьей беременности) Жанна сдала положенные анализы. Хорошо, что сдавала у знакомого врача. Когда пришла в лабораторию с коробкой конфет, он, пряча глаза, вывел ее в коридор, отвел подальше от звереющей в ожидании терапевта очереди и что-то промямлил. Сначала она поняла только то, что с результатами обследования что-то не так и привычно разозлилась — все и так давно катилось в ебеня, подскакивая на ухабах. Но когда поняла, что говорит врач, все остальные проблемы отошли на задний план и поблекли.

Жанна оказалась ВИЧ-положительна. О том, как дошла домой, она не помнит. Пришла в себя, когда выбрасывала из окна вещи мужа. Дальше был ад. Наше общество — не Америка или Европа. Такой диагноз в относительно небольшом городе фактически вычеркивает тебя из жизни знакомых, родственников и коллег. Даже те, кто старается казаться прогрессивным и великодушным, боятся прикасаться к той же дверной ручке, за которую только что держалась ты и прижимают к себе детей, чтобы они не побежали привычно обнять любимую тетю.

Жанна уговорила врача оставить все в тайне и сумела избежать участи прокаженной. Теперь она живет в вечном страхе, что кто-то узнает. Просыпается ночью и тихо плачет. Хуже всего, что младший сын тоже был заражен — во время родов. Когда женщина думает, какой будет его жизнь, ей не хватает воздуха. Как отправлять его в детский сад, школу? Если о его ВИЧ-статусе узнают, другие родители сделают все, чтобы такого ребенка не было рядом с их детьми. Ничего никому не говорить и ставить жизни других в опасность? И что делать с лечением — дорогущим и необходимым? Ответов ни у кого нет. Это не роман или сериал, здесь хэппи-эндов ждать не приходится.

Но я начала писать о другом. О мужских косяках. Так вот. После всего того, что он умудрился наворотить (других слов у меня нет), супруг Жанны предложил ей простить его и опять жить вместе, мотивируя это тем, что у них одинаковый диагноз и подразумевая, очевидно, извечный железный аргумент «такая ты больше никому не нужна». Он уверен в своей правоте и искренне удивляется, почему Жанна отказывается. А она признается, что каждый раз, глядя на безмятежно спящего сына, ей представляются красочные сцены убийства теперь уже бывшего мужа. И если бы не алименты, от которых будет зависеть здоровье малыша в будущем, одну из таких сцен она с удовольствием сделала бы реальностью. Нисколько потом не сожалея о содеянном.